Расцвет словесности в эпоху Екатерины II

240 лет назад, 28 июня 1762 года, на российский престол вступила Екатерина Вторая (1729-1796). Годы ее правления отмечены подъемом культуры, общественно-политической и философской мысли. В это время Россия вошла в число наиболее могущественных и развитых стран мира.

Внутренняя политика Екатерины II отмечена чертами «просвещённого абсолютизма». При Екатерине закончился раздел империи на губернии, были определены сословия населения, несколько войн с Турцией под руководством Суворова и Румянцева закончились победой русского оружия, князь Потемкин завоевал Молдавию и Крым, к России была присоединена часть Польши, Белоруссия и Украина.

Женщина незаурядного ума, Екатерина II вела переписку с философами Вольтером и Дидро, поддерживала ученых и поэтов, при ее содействии открылись Смольный институт благородных девиц, Академия Словесности, создаются библиотеки и театры.

В Екатерининскую эпоху в России было издано огромное число книг. Это проза и поэзия, книга научная, популярная, различные учебники и справочные пособия и т. п.

В 1767 г. при Московском университете началось с одобрения Екатерины II издание знаменитой «Энциклопедии искусств и ремесел» Дидро и Д’Аламбера. Именно просветительские умонастроения Екатерины II позволили приступить к этой сложной трудоемкой переводческой работе. Хотя издание в целом не было завершено, но усилиями многих переводчиков были переведены и опубликованы в виде сборников и отдельных изданий многие статьи из Энциклопедии.

В 1768 г. по распоряжению Екатерины русский язык становится официальным языком науки и преподавания — « лучшего распространения наук в России».

В этом же году в Москве было открыто «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг на российский язык», целью которого было знакомить русского читателя с произведениями мыслителей XVIII в. Переводились наиболее значительные произведения европейских просветителей, мыслителей, философов, ученых, писателей. Книги переводили переводчики-профессионалы, сотрудники Академии наук, а также многие лица, владеющие иностранными языками, в том числе учащиеся кадетских корпусов, семинаристы, образованные женщины.

Указ Екатерины II о так называемых «вольных» типографиях, обнародованный в 1783 г., способствовал развитию книгопечатания в России. По этому указу разрешалось заводить частные типографии, чего достаточно было иметь необходимые средства и разрешение местной управы благочиния. Значение этого указа было велико. Во многих городах России открылись частные типографии, что значительно увеличило количество выпускаемых книг по различным отраслям знания.

В 1783 г. Екатерина II назначает Княгиню Екатерину Романовну Дашкову директором Петербургской академии наук, а затем и Российской Академии, проявив свойственную ей смелость ума: Е. Р. Дашкова стала первой женщиной в России, не считая «коронованных особ», занявшей государственный пост.

Впоследствии это назначение полностью оправдало ожидания Екатерины. Дашкова упорядочила академическое хозяйство и уплатила все академические долги; значительно пополнила библиотеку; способствовала организации научных экспедиций, результатом которых стало издание географических карт губерний. При Дашковой было напечатано первое собрание сочинений М. В. Ломоносова, составлен первый словарь русского языка, впоследствии высоко оцененный А. С. Пушкиным.

В своих «Воспоминаниях» Е. Р. Дашкова подробно рассказывает о том, как зародилась идея создания Российский Академии, ставшей центром изучения русского языка и словесности.

«Однажды я гуляла с императрицей по Царско-Сельскому саду; речь зашла о красоте и богатстве русского языка; я выразила мое удивление, почему государыня, способная оценить его достоинство и сама писатель, никогда не подумала основать Русскую академию.

Я заметила, что только нужны правила и хороший словарь, чтобы поставить наш язык в независимое отношение от иностранных слов и выражений, не имеющих ни энергии, ни силы, свойственных нашему слову.

„Я удивляюсь сама, сказала Екатерина, почему эта мысль до сих пор не приведена в исполнение; подобное учреждение усовершенствования русского языка часто занимало меня, и я уже отдала приказание относительно его“.

„Это подлинно удивительно, продолжала я; ничего не может быть легче, как осуществить этот план. Образцов него много, и вам остается только избрать из них самый лучший“.

„Пожалуйста, представьте мне, княгиня, прибавила императрица, очерк какого-нибудь“.

„Кажется, было бы лучше, отвечала я, если бы вы приказали одному из своих секретарей составить вас план Французской, Берлинской и некоторых других академий, с замечаниями о тех особенностях, которые можно лучше согласовать с гением и нравами вашей империи“.

„Я повторяю мою просьбу, сказала Екатерина; примите на себя этот труд; я привыкла полагаться на вашу ревность и деятельность, и потому с доверием приступлю к исполнению предмета, к стыду моему, так долго не осуществленного“.

По возвращении домой вечером я стала рассуждать, как бы лучше исполнить это поручение и прежде нежели пошла спать, начертила некоторый план, желая передать в нем идею будущего заведения; я послала этот проект императрице, думая тем самым удовлетворить ее желанию и отнюдь не считая его достойным принятия и практического применения. К моему крайнему удивлению, Екатерина, лично возвратив мне этот наскоро набросанный план, утвердила его собственной подписью, как вполне официальный документ и вместе с ним издала указ, определивший меня президентом академии в зародыше. Копия с сего указа была немедленно сообщена сенату».

Приняв на себя руководство Российской Академией, Дашкова составила четкую программу работы, которая была изложена в выступлении на учредительном заседании Академии 21 октября 1783 г. «Сочинение грамматики и словаря да будет первым нашим упражнением», — определила директор Академии. Тем самым было положено начало систематическому изучению и обогащению русского языка.

«Последний труд был предметом очень жаркой критики, в особенности относительно методы расположения слов, принятой согласно этимологической, а не алфавитной системе. На это возражали, что диксионер был запутан и худо приспособлен к народному употреблению; — это возражение было сделано мне самой государыней и потом подхвачено с радостию придворными куртизанами. Когда Екатерина спросила меня, почему мы не приняли более простой методы, я отвечала, что в первом лексиконе какого бы то ни было языка такая система не представляет ничего странного; она облегчает труд отыскивать и узнавать корни слов; за всем тем, академия в течение трех лет повторит издание, расположит его по алфавиту и во всех отношения усовершенствует.

Я не понимаю, каким образом императрица, способная соображать самые разнообразные и даже глубокие вопросы, не соглашалась с моим мнением; но я знаю только, что это разноречие мне наскучило; при всем нежелании объявлять в академическом совете неудовольствие царицы против нашего труда, я, однакож, решилась поставить вопрос в первом заседании, не касаясь других предметов, за которые меня лично обвинили.

Все ы, как и надобно было ожидать, выразили единодушное мнение, что первый словарь невозможно иначе расположить, и что второе издание будет полней и в алфавитном порядке… Как, однакож, ни был слаб и неудовлетворителен наш словарь, но его превознесли как в высшей степени замечательный; меня лично он послужил источником больших неприятностей и горя».

Создание «Словаря Академии Российской» стало венцом лексикографических трудов того времени. Появляются переводные — двуязычные и многоязычные словари, небольшие словари иностранных слов, словари, охватывающие определенную отрасль, среди них выделяется «Треязычный морской словарь» Шишкова.

Екатерина II, очень много времени уделявшая чтению книг, сама была склонна к сочинительству, писала комедии ("О, время!", "Именины госпожи Ворчалкиной", "Обманщик" и др.), исторические сочинения ("Записки касательно российской истории", "Антидот"), пьесы и сказки детей ("Сказка о царевиче Хлоре", "Сказка о царевиче Февсе"), издавала первый в России сатирический журнал «Всякая всячина».

Княгиня Екатерина Романовна Дашкова в своих «Записках» приводит суждение императрицы, прекрасно владевшей немецким (который был ее родным языком) и французским, о русском языке: «Разговаривая с ней о европейских литературах и языках, я часто слышала от нее, что богатство и энергия немецкого языка неизмеримо выше французского, и если бы первому дать гармонию последнего, он непременно был бы языком всеобщим. По мнению ее, русский язык, соединяя в себе богатство, силу и нерв немецкого с музыкальностью итальянского, сделается со временем капитальным языком всего мира».


Похожие статьи: