Евгений Евтушенко о М. Горьком: к 135-летию со дня рождения писателя

Сегодня исполняется 135 лет со дня рождения Максима Горького, классика советской литературы, писателя и публициста. В последние десятилетия все чаще появляются материалы, снимающие «хрестоматийный глянец» его произведений, а порой обвиняющие писателя, якобы благословившего террор. Имеется в виду его статья «Если враг не сдается,  — его уничтожают», впервые опубликованная в «Правде» в ноябре 1930 года.

Не опровергая и не соглашаясь с этими мнениями, приводим отрывок о Горьком из «Антологии русской поэзии. Строфы века» Евгения Евтушенко.

Родился в Нижнем Новгороде. Умер в Горках, под Москвой. Псевдоним Алексея Пешкова. Однажды в архивах я натолкнулся на хроникальное сообщение в казанской газете о том, что на обрыве у реки Казанки был найден в бессознательном состоянии нижегородский цеховой Алексей Пешков, неудачно пытавшийся покончить жизнь самоубийством. Это было первое упоминание в печати о человеке, которому судьба и талант даровали впоследствии всемирную славу.

У его были и прорывы в гениальность, и оскальзывание в риторику. Горький был первым, кто изнутри описал Россию люмпенов, бродяг, оборванцев. После книг Толстого и Аксакова об их помещичье-аристократическом детстве книги Горького «Детство», «В людях» раскрыли мир детства простонародного — не менее драгоценный и поэтический.

Горький был романтиком дна, и пророчил, и поддерживал революцию, не подозревая, какая пакость может подняться с этого дна, когда оно будет так безответственно взбаламучено.

По общественной популярности Горький был вторым после Льва Толстого. Хотя поэтические опыты значительно уступали его прозе, но не было человека в предреволюционной России, который не знал бы «Песни о Буревестнике». Однако революция, накликанная Буревестником-Горьким, оказалась совсем не такой, какой она ему виделась в молодых красивых пророчествах. Поддерживавший большевиков задолго до революции, Горький резко выступил против красного насилия, пришедшего на смену одряхлевшему, распадающемуся самодержавию. Его статьи, печатавшиеся в газете «Новая жизнь», составили книгу антибольшевистской, антиленинской публицистики «Несвоевременные мысли» (1918).

Году в 1960-м я шел по старому Арбату и вдруг увидел на книжном уличном развале эту считавшуюся исчезнувшей полностью книгу. Она продавалась всего-навсего за трешку. Я немедленно схватил ее и спрятал за пазуху, воровато оглянувшись. Горький тогда был настолько канонизирован в качестве коммунистического святого, что о существовании этой книги знали лишь немногие. Сейчас принято считать Горького виноватым во всем, что случилось с российской культурой при большевизме. Конкретные основания: именно Горький придумал метод социалистического реализма (хотя есть подозрения, что сам термин выдумал критик Кирпотин), именно Горький во главе бригады писателей в тридцатые годы совершил пропагандистский вояж на теплоходе по Беломорканалу, построенному руками заключенных на их собственных костях. Все это так. Однако не забудем и другое. Когда дедушка порол будущего писателя, то Цыганок подставлял под розги свою руку, и она вся была в кровавых рубцах. Так себя вел во время революции Горький, подставляя свою руку, когда били интеллигенцию, и он спас многих. Приехав в СССР, Горький затем хотел снова вернуться в Италию, но Сталин отказал ему в этом, не без мрачного юмора ссылаясь на то, что воздух нашего советского Крыма не хуже.

В документальном фильме «Власть Соловецкая» есть эпизод, наталкивающий на размышления. Лагерники, когда в их «потемкинскую» читальню входит Горький, держат газеты перевернутыми, давая ему понять, что все происходящее — липа, показуха. Горький подходит к одному из них и переворачивает газету, показывая, что он не слепой. Опубликованные согласно завещанию лишь через пятьдесят лет дневники Ромена Роллана о поездке в СССР в тридцатые годы подтверждают политическую неслепоту Горького. У меня есть гипотеза, что Горький в конце концов понял всю глубину происходящей в России трагедии и даже на Соловки ездил только затем, чтобы впоследствии уехать и рассказать всему миру о сталинской тирании. Но тиран догадался звериным чутьем о намерениях писателя и прикончил его в сужавшемся кольце облавы — то ли ядом чекистской атмосферы, то ли просто ядом.
 

(Источник: «Строфы века. Антология русской поэзии». Сост. Е. Евтушенко. Минск - Москва, 1995).
 


Похожие статьи: